-- Некоторые купленные в белых халатах все еще этого ждут, -- говорю, -- но с вашей помощью, сестричка, они этого не дождутся.

Она выходит, а я думаю: если дежурного врача уже купили, он, конечно, не разрешит перевести меня в общую палату. Зачем им свидетели?

Но все же гора с плеч упала, потому что я больше всего волнуюсь за похороны бабушки. Если дома не узнают, что со мной, на похороны никто не поедет. А если моя мать, жена, сестры, дети на похороны не поедут -- это будет позор по нашим обычаям. Бабушку, конечно, похоронят и без нас, но это будет позор перед родственниками и односельчанами.

Девушка приходит и говорит, что не разрешил. Я так и знал. Ладно, думаю, теперь надо делать вид, что ничего не подозреваю.

-- Хорошо, -- говорю, -- милая девушка. Только утром не забудьте забежать ко мне домой.

-- Вы об этом не беспокойтесь, -- говорит она, -- я обязательно забегу. Я близко от вас живу.

-- Тогда я засну, -- говорю, -- так и передайте: уснул.

-- Спокойной ночи, -- говорит девушка и уходит.

Какой спокойной ночи -- сейчас главное не заснуть. И что же? Через полчаса слышу, дверь приоткрывается и входит в палату человек в белом. Тихо-тихо подходит к моей кровати и смотрит, смотрит, смотрит. Я замер и жду, а правая нога под одеялом -- на изготовку. Чуть что -- прием каратэ, и человек -- инвалид первой группы. Все-таки десантник -- кое-чему обучили.

Но вот, вижу, отходит от меня и возле окна садится на стул. Видно, решил -- пусть как следует уснет, а потом укол или порошок -- не знаю, как у них сейчас там принято. Вижу, через полчаса он опять повернулся ко мне и смотрит, смотрит, смотрит, а я совсем замер. И вдруг встает и прямо идет на меня. Нервы мои не выдержали, и я делаю вид, что внезапно проснулся.

-- Стой! Кто идет? -- кричу.

-- Тише, тише, -- говорит, -- больных разбудите. Мне показалось, что вы перестали дышать.