Разве я это когда-нибудь забуду? Вот так они очистили все наши долинные села. И теперь нам говорят:

-- Хватит вспоминать про бериевщину! Сколько можно?

А я говорю:

-- Еще тысячу лет будем вспоминать и не хватит!

Но я теперь возвращаюсь к своему личному горю. Правда, мясник Мисроп меня поддержал, но этого мало. Люди продолжают приходить в бар и мучают вопросами за второе сердце. И я уже решил поехать в Москву, нанять хорошего профессора и получить у него справку, что человек вообще два сердца не может иметь. Тем более некоторые приходят в бар и, пользуясь шуткой, мацают, извините за выражение, как пидара, чтобы послушать второе сердце. Я хотел получить такую справку, снять с нее копию у нотариуса и прилепить в баре к стенке:

-- Читай сам, если грамотный!

И тут как нарочно ко мне в бар приходит один пожилой человек с женой и пьет коньячок, запивая турецким кофе. Ничего так пьет, симпатично. Я смотрю на него, а у меня глаз охотничий, и думаю: физиономия клиента тянет на профессора.

-- Извините меня, -- обращаюсь я к нему, -- вы случайно не профессор или у вас только видимость?

-- Да, -- говорит, -- я профессор.

Жена тоже улыбается и кивает.

-- Извините меня, -- говорю, -- но по какой отрасли?

-- Я, -- говорит, -- доктор медицинских наук.

-- И профессор, -- говорю, -- медицинских наук?

-- Да, -- говорит, -- а что?

И тут я ему рассказываю про свое горе и прошу ответить на вопрос:

-- Бывает у человека два сердца или нет?

-- До сих пор, -- говорит, -- я никогда не встречал в медицинской литературе, но в жизни все может быть.

-- Как, -- удивляюсь я, -- вы доктор медицинских наук, вы профессор этих же наук, неужели вы точно не знаете, может быть у человека два сердца или нет?

-- В жизни, -- говорит, -- все может быть.

-- Вот от этого он и пьет, -- добавляет жена.